Молчание верующего
Лекция Фетхуллаха Гюлена из серии «Пронзительная струна» от 25 марта 2019 года. В этой лекции, отталкиваясь от слов «Молчание верующего должно быть размышлением (тафаккур), а его слова – мудростью (хикмат)», Ходжа-эфенди рассказывает о различных видах безмолвия (самт), параллельно затрагивая целый ряд моментов, значимых для духовной жизни верующего.
Есть такое выражение: «Молчание верующего должно быть размышлением (тафаккур), а его слова – мудростью (хикмат)»[1] – оно сформулировано посредством арабских слов, которые мы повсеместно используем в турецком языке. Пребывая в молчании, человек должен размышлять, постоянно думать, в [своих] мыслях тщательно изучать предметы и явления; из всего он должен извлекать для себя назидательный урок. Один из богословов писал, цитируя [слова Ибн Кайима]: «Тщательно размышляй над строками Вселенной, ведь, поистине, они послания тебе от Высшего сонма»[2] – глубоко [и] всесторонне обдумывай строки, страницы и абзацы Вселенной, как человек, обладающий идеалами, вплотную сфокусируйся на них, имея весьма серьезные надежды, [ведь] для тебя все они подобны письмам от Высшего сонма [и] указывающим путь компасам, которые говорят каким ты должен быть. [В свою очередь,] один из наших поэтов в эпоху первой Конституции писал: «Вся вселенная есть Великая книга Аллаха – какую «букву» не возьми, [она укажет на] Него»[3].
[Так вот,] держа свой язык [за зубами], крепко сомкнув свои губы, закрыв свой рот на замок [и] задействовав все свои нейроны, вы увидите весьма блестящую выставку – подобную вашим выставкам – которую Аллах представил вашему вниманию, [словно говоря:] «Смотрите, размышляйте, осматривайте эту выставку! Разве может всё это быть бессмыслицей?! Разве может быть так, чтобы она ни о чём не говорила?!», [и вы поймете, что] она говорит о многом. В этом смысле молчание следует использовать с такой [вот целью], а затем, после того, как язык развяжется, а рот перестанет быть на замке, использованное соответствующим образом молчание должно выразить всё это посредством мудростей, сходящих с уст. Выражайте себя посредством помыслов, из которых сочится или сверкающим ливнем обрушивается на вас сиюсторонняя или потусторонняя польза; пусть в ваших словах будет мудрость.
Это весьма важно: [в Св. Коране говорится о том, что] пророку [Дауду] в качестве дара от Аллаха были пожалованы «мудрость и решающее слово» (38:20). Хоть это было даровано ему, но и вы можете просить Аллаха об этом: «О Аллах! Даруй нам мудрость и решающее слово!». [Мудрость –] это понимание связи между причиной и соответствующим следствием, [это способность] увидеть происходящее вместе со скрытыми деталями, [это] тщательное обдумывание всего посредством изучения этого с серьезными помыслами о каузальности и мыслей о том, что есть что и что из чего может возникнуть (проштудировав главу под названием «Hikmet» [во втором томе моей книги «Kalbin Zumrut Tepeleri»], вы увидите, что это [понятие], по моему скромному мнению, означает). Вот что такое молчание, которое в суфизме называют «самт» (безмолвие).
Да… Профаны, подобные мне (не вам, а мне), держа свой язык [за зубами], придерживаются «внешнего безмолвия», [то есть] безмолвия, которое формально является таковым. [Такой человек], как я уже говорил чуть ранее, держит язык [за зубами] и молчит, но он не задействует свои нейроны, свой гипофиз и свой таламус, его глаза не способны оценить то, что они видят, а уши – то, что слышат, они закрыты к видимому и слышимому. Это профан, подобный мне, [и] такое безмолвие – это безмолвие профана.
Оно не лишено блага, это нечто хорошее, ведь если [такой] человек не будет держать язык [за зубами и] не закроет свой рот на замок, [он может совершить много ошибок]. Досточтимому Умару принадлежит следующее высказывание: «Тот, кто много говорит, много ошибается»[4] — много говорит бесполезного, заливается соловьем и [тем самым] вызывает у людей тошноту и тахикардию. «Тот, кто много говорит, много ошибается», [поэтому] лучшим [решением] будет закрыть рот и придерживаться безмолвия профанов. В этом нет ничего плохого – это некая ступень; собственно говоря, всё начинается с какой-то ступени.
Что касается гностиков (‘урафа), то вместе с языком они контролируют и своё сердце, [тем самым] пребывая в «молчаливом самоконтроле» – они держат язык [за зубами], но [при этом] их сердца находятся в постоянном осознании надзора [со стороны Аллаха:] «Я постоянно нахожусь под наблюдением, и я непременно должен направиться к горизонту лицезрения в различных зеркалах Того, Кто меня видит!». [Это,] как уже говорилось по различным поводам, идея «нахождения под наблюдением» – следует, в некотором роде, быть подобным «биноклю» или «обсерватории», и человек постоянно должен метаться с мыслями «Раз я нахожусь под наблюдением, то, интересно, это ли путь к тому, чтобы увидеть [Аллаха]?», его сердце должно постоянно биться с воодушевлением от этого дела, и при наличии возможности «послушать» его духовное сердце, при прощупывании «пульса» [станет ясно, что] он мечется, воодушевленный [стремлением] увидеть [Аллаха], и осознаёт, что [Он] его видит.
Таков гностик (‘ариф), ибо «В глазах гностика будет свет внеопытного знания (ирфан). Его друзьями станут Божья помощь и тайна духовного прозрения (маариф)»[5]. Да… Это знание или то, что мы называем «[внеопытным] познанием» (марифат), никогда не покинет гностика; он – некий «всадник», знание (ирфан) – его «верховое животное», а [внеопытное] познание (марифат) – цель или результат этого [«путешествия»]. Гностики пребывают в «молчаливом самоконтроле», контролируя вместе с языком и своё сердце. Они держат язык за зубами, но их сердца преисполнены воодушевления и бьются ради Него. [Гностики] пребывают в безмолвии, но их сердца чеканят [слово] «Аллах!» [и] как следствие они дрожат с головы до ног. Скажу так: да увенчает Аллах подобными помыслами наше обращение к Нему, да удостоит Он нас чести подобного сердцебиения всякий раз, когда мы, говоря «Аллах велик!», приступаем к намазу, когда мы с почтением соединяем руки на животе, когда мы стоим, благоговейно и смиренно поклоняясь Аллаху, когда мы делаем поясной поклон, возвеличивая Его!
Да… Это называют «горизонтом знания» (ирфан). Если не питать веру в Аллаха и благие деяния [внеопытным] познанием [Всевышнего], они обречены на увядание. Смотрите: если веру не питать деяниями, а деяния не поддерживать [внеопытным] познанием, им суждено завянуть! [Внеопытное] познание обязательно! Ты должен постоянно подпитывать их, должным образом [и] правильно «прочитывая» законы мироздания и Божественные предписания. Если жизнь сердца, души [или] тайного (сирр), которую можно назвать духовной анатомией, не получает подобной подпитки по аналогии с получением телесной анатомией подпитки посредством различных вещей, то она завянет. [В Св. Коране сказано:] «Аллах запечатал их сердца и слух, а на глазах у них – покрывало» (2:7), [а также] «Затем их сердца были запечатаны» (63:3). Прибегаем к защите Всевышнего Аллаха [от этого]!
[Ну а] влюбленные, пряча свою любовь [к Аллаху] и страстное желание [встречи с Ним], демонстрируют безмолвие преданности, [при этом] постоянно бурля [внутри себя] как магма. Выше этого [уровня] находятся правдивые, которые вообще не выражают своих чувств. Главными в этом деле являются достославные пророки и если есть кто-то после них, [то это] Величайший правдивейший [– Абу Бакр]. «Величайший правдивейший — он глава всех святых. Его предпочитал Пророк, а не других»[6], — писал [Имам Алварлы]. Предводителем святых является Величайший правдивейший, и сам досточтимый Пророк (с.а.с.) отмечал и упоминал его сверхдостоинства[7]. Правдивейшим он [был назван] в благословенном светозарном высказывании, в котором нет места чему-то противоречащему истине[8]; правдивейшей является и его возвышенная, почитаемая и прославленная дочь, досточтимая Аиша. Среди женщин правдивейшей является она, а среди мужчин правдивейшим является её отец – два воплощения правдивости в одной семье, да станут наши души выкупом за них!
В скобках отмечу: я не могу утверждать, что люблю их должным образом, но могу [вместе с тем] сказать, что при вспоминании о них на моих глазах наворачиваются слезы. Абу Бакр… Ах, если бы Всевышний Аллах дал мне его увидеть и я мог бы положить свою грешную голову под его ногу и сказать: «Наступи, мой господин! Для твоих ног это булыжник, наступи на мою голову!» – вот чего я желаю и по чему тоскую! Не обращайте внимание на хамские речи вокруг: вы всегда верили в это, [и] говоря так, я полагаю, что являюсь «переводчиком» ваших чувств, и верю, что их выражаю. Вот какими вы являетесь! Вы не стремились, не стремитесь и не будете стремиться ни к чему иному, вы никогда не опуститесь до этого, ибо вы очень чётко определили Султана своего сердца. Вы будете сгорать от «страданий любви»[9] к Нему, но не станете охать. Он, лишь Он, [или, говоря по-арабски,] «Ху[вя]»! Обратите внимание на всю глубину [указанного] термина: говоря «Ху[вя]», вы выражаете истину, [вы] выражает[е] абсолютную тайну (гайб аль-мутлак) – «Не постигают Его взоры, а Он постигает взоры» (6:103).
Увязывая помыслы о лицезрении [Аллаха в Раю] с мыслями о нахождении под наблюдением, ты встаешь и ложишься, размышляя следующим образом: «Это Твой дар мне! Когда я сижу, лежу или встаю, когда я лежу на мягкой постели под мягким одеялом, я подгибаю ноги, потому что Ты [меня] видишь! Но прошу Тебя, увенчай мое «нахождение под наблюдением» честью увидеть Тебя [в будущей жизни]!». Если ты будешь постоянно желать этого и жить с подобным воодушевлением, то Он [ответит тебе так, как это подобает Его величию] – «Коль любишь ты Владыку, неужто Он тебя любить не будет?!»[10].
Следует постоянно гореть как магма и опаляться внутри, но об этой тайне ни в коем случае нельзя рассказывать так, словно рассказываешь эпос – она должна всегда находиться на своем месте и оставаться скрытой. Да… Познание Скрытого сокровища (канз аль-махфи)[11] возможно лишь посредством подобных «скрытых» сердец. Всевышний Аллах (да возвеличится Его величие!), который, в некотором смысле, скрывает Себя причинами, предметами и явлениями, так явит Себя на том свете тем, кто таким вот образом скрывал свое воодушевление и свою любовь к Нему, что «Увидев Его, забудут они о райских благах. Горе же мутазилитам!»[12][, отрицавшим возможность лицезрения Аллаха в Раю].
ПРИМЕЧАНИЯ
[1] Аль-Фудайл ибн Ийад описывал верующего так: «Верующий мало говорит и много делает, тогда как лицемер много говорит и мало делает. Слова верующего – мудрость, его молчание – размышление, его взор – [извлечение] назидания, а деяния – благочестие» (Абу Ну’айм, Хильят аль- Авлия, 8/98).
[2] Ибн Кайим аль-Джаузия, Мадаридж ас-Саликин, 3/356
[3] Предполагаемым автором данного двустишия является турецкий поэт и писатель Реджаизаде Махмуд Экрем (1847-1914).
[4] См.: Mâverdî, E. Kitâbu nasîhâti’l-mülûk / Çev.: M. Sarıbıyık. İstanbul: Özgü Yayınları, 2004, S.446.
[5] Немного видоизменённая первая строка из газели №95 Хадже Мухаммеда Лютфи, также известного как Имам Алварлы. См.: Hulâsatü’l- Hakâyık ve Mektûbât-ı Hâce Muhammed Lutfî / Efe Hazretleri Vakfı. İstanbul: Damla Yayınevi, 2011, S.164.
[6] Двустишие из стихотворения Хадже Мухаммеда Лютфи под названием «Silsile-i Şerif» («Благородная цепочка»). См.: Hulâsatü’l- Hakâyık ve Mektûbât-ı Hâce Muhammed Lutfî / Efe Hazretleri Vakfı. İstanbul: Damla Yayınevi, 2011, S.47-51.
[7] Существует целый ряд хадисов, в которых Посланник Аллаха (с.а.с.) и ряд его сподвижников характеризуют Абу Бакра (р.а.) как «наиболее достойного из людей после пророков», «лучшего из уммы» или «наиболее достойного из общины Пророка». См. напр.: Абу Дауд, 4628; аль-Хинди, Канз аль-Уммаль, 10/543; аль-Хайсами, Маджма аз-Заваид, 9/47-48 и др.
[8] Прозвище Сиддик (Правдивец) Абу Бакру дал сам Посланник Аллаха (с.а.с.) за то, что тот сразу же поверил в сообщения, касающиеся сокровенного (гайб), и прежде всего связанные с пророческим Небошествием (ми’радж). См.: Fayda, M. Ebû Bekir // TDV İslâm Ansiklopedisi. Istanbul, 1994, C.10, S.101-102.
[9] Отсылка к фразе, которая дважды повторяется в первом двустишии «Газели нежного Меджнуна», входящей в поэму «Лейли и Меджнун» средневекового поэта Физули. См.: Физули. Лейли и Меджнун. Баку: Дом сказки, 2009, С.144.
[10] Первая строка из газели №640 Хадже Мухаммеда Лютфи. См.: Hulâsatü’l- Hakâyık ve Mektûbât-ı Hâce Muhammed Lutfî / Efe Hazretleri Vakfı. İstanbul: Damla Yayınevi, 2011, S.504-505.
[11] Отсылка к имеющему различные версии хадису-кудси, который начинается со слов «Я был скрытым сокровищем…». В частности, в одном из вариантов он звучит так: «Я был скрытым сокровищем и не был известным, и Мне было любо быть узнаваемым, поэтому Я сотворил создания, познакомил их с Собой и они узнали Меня» (Аджлуни, Кашф аль-Хафа, 2/173).
[12] 21 строка из «Бад аль-амали» – написанного в стихотворной форме труда по матуридитской акыде, автором которого является Сираджуддин Абуль-Хасан Али ибн Усман из города Ош (ум. 1179 г.[?]).
- Создано .