Фетхуллах Гюлен: «Я уехал в Америку сам, по своему желанию, в Турцию я вернусь так же»

- Как вы отреагировали на то, что вас выбрали ведущим интеллектуалом мира по опросу журналов Foreign Policy и Prospect Magazine?

- Человек не может стать первым, вторым или третьим, толь­ко потому, что этого захотели другие. Я считаю, что попадание моего имени в список «100 ныне живущих ведущих интеллектуалов мира» - это результат работы всех моих друзей.

Я сказал друзьям: «Не радуйтесь, это не так уж важно». Это не­значительное событие, подобные которому случаются несколько раз в год. Это не событие, которому следует радоваться и ликовать. Мы испытаем большую радость, когда мы предстанем пред Алла­хом и услышим: «Проходите спокойно в Рай», тогда нас перепол­нят истинная радость и счастье. Тогда каждый сможет почувство­вать блаженство. Как порицания могут стать причиной потрясения, одобрение может стать причиной счастья человека. Подобному со­бытию не нужно придавать большого значения. Человек в данной ситуации должен говорить: «Пусть Аллах даст нам абсолютное счастье после нашей смерти».

Вместе с этим опрос, о котором идет речь, и оправдательный приговор не так легко нам достались. А тот факт, что эти два собы­тия произошли одно за другим, - это милость и благосклонность Аллаха.

С помощью этих двух событий Аллах пожелал решить и другие проблемы. Некоторых людей обвиняют в том, что они посещают турецкие школы. Но теперь подтвердился тот факт, что это не пре­ступление. Открывать школы в мире, отправлять туда учителей - это не преступление. Поэтому, почему должно быть преступлением посещение этих школ? Эти школы называются народными школа­ми, то есть турецкими школами. Преподаватели из Турции едут в другие страны и преподают там.

Очернение некоторых людей стало традицией. В то время, когда готовилось заявление на меня, вся информация, которой обладали люди, была получена с тех смонтированных кассет. Те записи были смонтированы, и из вырезок были выдуманы преступления. Они долго работали над этим, и мы об этом знали. Когда мы сюда при­ехали, обо всем этом стало известно всему обществу. Они исполь­зовали все материалы, которые были у них на руках, не пожелая оставить что-то напоследок. Сейчас судом было признано, что «все эти вещи пустые». Поэтому ни у кого теперь нет права обвинять нас в подобном и открывать на нас дело по этой теме.

Сейчас это дело перестало быть личным, оно переросло в общест­венное, в него вовлечено практически все турецкое общество. Это дело, в которое вложили свою душу и к которому приложили свои усилия миллионы людей. Поэтому позволить им спокойно рабо­тать - дело нелегкое. Может это неважно с точки зрения одного человека, но с точки зрения общества, это очень важно, да поможет нам Аллах.

Я забыл все, что было связано с этим судебным процессом, ко­торый длился 8 лет. Мы люди. И, конечно, будет неправдой, если я скажу, что этот процесс на меня никак не повлиял. Но у нас есть вера в Бога. Вера дает нам покорность воле Аллаха, покорность - смирение, а смирение - счастье. Благодаря этой вере человек может сказать: «У меня есть Аллах, и даже если сегодняшний день темный, завтрашний день будет светлым, да будет на то воля Аллаха». Важно не то, где и как ты умираешь, а умираешь ли ты, веря в Аллаха.

Но я не могу сказать, что «этот судебный процесс не был для меня мучительным». Во время переворотов, где и как бы они не происходили, случается много сложностей. Я должен признать, что период перемен в стране был для меня намного сложнее, чем этот судебный процесс. В этот период я не смог сделать ничего се­рьезного, не смог заниматься своими книгами, не смог обсуждать книги с друзьями, с которыми виделся регулярно. Таким образом, я провел впустую девять или десять лет. Поэтому эти годы стали для меня самыми горькими, самыми мучительными. Аллах дал мне такое испытание.

- Когда и каким образом Вы думаете возвращаться?

- Я один из тех людей, которые постоянно ездят по миру. Это не первый мой приезд в Америку. В первый раз я приехал в 1992 г. и оставался здесь 2,5 месяца. Потом я приезжал в 96-м, 97-м годах и в конце концов приехал в 99-м году. Я был в разных местах в Европе. Может быть, мне не удалось побывать во всех тех местах, где от­крыты наши школы.

Но никогда в жизни я не приезжал открыто, с шумихой. Я ни­когда не хотел, чтобы меня встречали. Я никогда не имел никако­го отношения к Хомейни, с которым меня настойчиво сравнивали, ни с точки зрения характера, ни с точки зрения вероубеждения и страны.

Некоторые говорят, что мы схожи в расчетах и тайных суждени­ях, но я всегда считал неправильным тратить свою жизнь на что- либо, кроме исполнения воли Аллаха. Если ты работаешь и начи­наешь новые дела ради Аллаха, если ты каждый день встаешь ради Аллаха, по-моему, этого тебе достаточно. Ты не должен думать о чем-то другом.

Люди могут говорить, не зная человека, его характера, его лич­ности. Это их воображение, которое вселил в них шайтан. Как пра­вило, плохо говорят люди, которые совсем вас не знают.

Никто из моих друзей, путешествующих по свету, не хотел бо­гатства и комфортной жизни. Они не ждали такого будущего. Ни­кто из них не хотел, чтобы о них говорили. Они остались неиз­вестными героями. Это наша общая мораль. Это отражение того, что нам повелел Аллах, пожелал Пророк Мухаммад. С этой точки зрения те утверждения очень неприятные. И те, кто их распростра­няет, сейчас раскаиваются, и когда они увидят меня в Турции, еще раз пожалеют об этом.

Я человек своей страны

- Если говорить о том, вернусь ли я в Турцию, это отдельный разговор. Это моя страна, и у меня здесь, в Америке, есть горсточки земли, привезенные из разных уголков Турции. Вдыхая их аромат, я нахожу утешение. Я человек своей страны. Я не из тех, кто созда­ет проблемы для своего народа. Я не променяю горсть родной зем­ли ни на какие богатства. Даже если мне дадут всю Америку, я не отдам свое село Коруджук, несмотря на то, что оно бедное. Это мое душевное состояние. Но есть идеалы, в которые я верю, есть служе­ние исламу, и моя цель, мой идеал в том, чтобы в моей стране было безопасно, чтобы никто не выступал против религии.

Яхья Кемаль в одном своем стихотворении сказал: «Тот, кто не из нас, не поймет нас». Нужно быть человеком той земли, нужно знать Анатолию так, чтобы те люди поняли наши чувства. Они хо­тят направить мысли людей в неверном направлении, породить в народе сомнение. Если я все-таки вернусь, с позволения Аллаха, они только услышат об этом и, может быть, скажут: «Интересно, он приехал или нет, если приехал, где он находится, и как он приехал, что мы этого не заметили».

Я приехал в Америку сам, по своему желанию, я так хотел из­начально. И если я вернусь в Турцию, я вернусь таким же образом. Я считаю себя честным человеком. И я не смогу изменить свой ха­рактер. Когда я разговариваю с кем-то, я боюсь как бы его не оби­деть. Эти люди долгое время повторяют одно и то же, и кто знает, наверное, когда-нибудь их мысли изменятся с Божьей помощью. Все в стране будут относиться друг к другу с терпением, будут при­знавать мысли друг друга. Все будут уважать друг друга. Тогда, как сказал один наш поэт, «они раскаются в содеянном».

У меня нет ни к кому ненависти

- Люди говорили про меня, «пусть он будет арестован», «пусть он будет казнен». Они даже говорили: «Надо посадить его вместо лидера террористической организации». Эти слова можно было охарактеризовать как, извините, «бестактные выражения», но это против наших принципов, и мы не будем так говорить.

Я прощаю всех: и тех, кто отправлял меня в ссылку, и тех, кто желал моей смертной казни.

Но если они делали это из-за моей веры, из-за того, что я старал­ся идти по пути к Аллаху, из-за того, что я советовал людям быть религиозными, из-за того, что я пытался объяснить ислам таким, какой он есть на самом деле, то здесь я прощать не могу, а долж­ны простить Аллах и Пророк Мухаммад. В Судный день я ска­жу Аллаху: «Я ничего не хочу от тех людей, которые в течение 40 лет писали статьи против меня». У меня нет ненависти ни к кому.

Если говорить о тех, кто рад моему оправдательному приговору, пусть Аллах продлит их радость. И дай Бог в Судный день им еще больше радости.

Те, кто вынес оправдательный приговор, поступили справедли­во, несмотря на все порочащие меня статьи и утверждения. Это по­казывает, что в Турции есть еще судьи, которые могут принимать справедливые решения. Принятие правильного решения возроди­ло наши надежды и надежды Турции.

Интервью газете «Заман»

Tweet

Whatsapp